№8(36)
Август 2006


 
Свежий номер
Архив номеров
Персоналии
Галерея
Мастер-класс
Контакты
 




  
 
РЕАЛЬНОСТЬ ФАНТАСТИКИ

ПОТЕРЯННЫЙ РАЙ ШПИОНСКОГО РОМАНА

Даниэль Клугер


Не так давно появились книги из очередного литературного проекта Б. Акунина — «Жанры». Называются «Фантастика», «Детская книга» и «Шпионский роман». Прочитав последнюю, я, честно говоря, испытал большое разочарование. Прежде всего, потому что у автора не получилось то, что он заявлял: игра в жанры. Как если бы пришел человек в бильярдную, предложил присутствующим сыграть «американку», а спустя считанные минуты после начала партии выяснилось, что вместо бильярдных шаров он положил шарики для пинг-понга. Так вот, «Шпионский роман» Б. Акунина содержит столько вопиющих нарушений жанра шпионского романа (уже без кавычек), что к финалу попросту разваливается. А начинает он разваливаться чуть ли не с самого начала.

Самое интересное, что нарушения эти, как мне кажется, связаны с тем, что автор пытается придать реалистичность персонажам и пространстве произведения — при том, что и герои, и место действия в классическом советском шпионском романе (а именно его канон использовал Б. Акунин) никакого отношения к реализму не имеют.

Ибо шпионский роман — роман не приключенческий, а фантастический. И являлся таковым с самого начала. Собственно говоря, эта статья и посвящена рассмотрению тех особенностей шпионского романа, которые позволяют отнести его именно к научной фантастике. Хочу подчеркнуть, что речь идет именно о советском шпионском романе.

Многие полагают, что он появился в эпоху тотальной шпиономании в СССР, то есть, в середине 30-х годов. Ничего подобного! Первое официально признанное произведение жанра — «Рассказы майора Пронина» Льва Овалова — вышло отдельной книгой перед самой войной, в начале 1941 года (журнальные публикации появились годом раньше). То есть, когда самые громкие процессы уже отгремели, когда Ежов уже перешел из ранга сталинского наркома в ранг врага народа, а из лагерей вернулась некоторая часть «шпионов». Но даже в этой, первой, книге речь шла о событиях времен гражданской войны, о борьбе ЧК с контрреволюционерами и белогвардейцами. В дальнейшем Л. Овалов описал и похождения своего героя и во время Великой Отечественной войны, и в послевоенном мире, но та книга повествовала о прошлом. Полноценный же шпионский роман — насколько я могу судить, первый — появился чуть позже. И совершенно официально рассматривался и рассматривается как роман научно-фантастический. Это «Тайна двух океанов» Григория Адамова. Вот эта книга — а в еще большей степени, последний роман Г. Адамова «Изгнание Владыки», вышедший сразу после войны, в 1946 году — по сути и сформировали канон советского шпионского романа. Канон, в той или иной степени использовавшийся всеми писателями, обращавшимися к этой теме — вплоть до авторов «Ошибки резидента» О. Шмелева и В. Востокова.

До книг Л. Овалова и Г. Адамова шпионская тема иногда появлялась, например, в повести Аркадия Гайдара «Судьба барабанщика» или в романе Бруно Ясенского «Человек меняет кожу», в повести Александра Беляева «Подводные земледельцы» (в чем-то перекликающейся с «Тайной двух океанов»). Но, в отличие от «Рассказов майора Пронина» и «Тайны двух океанов», интересующая нас тема не являлась центральной и не определяла жанровой принадлежности этих книг.

Что же на самом деле представляет собою классический шпионский роман? И почему следует относить его к научной фантастике? Чтобы ответить на этот вопрос, прежде рассмотрим: в каком пространстве развивается его сюжет? Какой мир, какое общество является фоном для описываемых событий?

Лучше всего это прослеживается в романах Адамова. Благо он, как писатель-фантаст, позволял себе, без всяких оговорок, рисовать не ту страну, в которой жил, а ту, о которой мечтал. И в «Тайне двух океанов», и, особенно, в «Изгнании владыки» приключенческий сюжет перемежается впечатляющими картинами преображающегося мира. Технический прогресс в СССР поражает воображение. Советский народ занят покорением океанских глубин, преобразованием Заполярья, изменением климата, и так далее. Иными словами, перед нами — утопический роман в чистом виде, роман о светлом будущем. О Царстве Добра.

Что интересно: ТАКОЕ пространство, ТАКОЙ мир возникает отнюдь не только в романах, имеющих подзаголовок «научная фантастика». По сути, в большей части книг, выходивших в 30 — 50-х годах прошлого века, фоном является не столько настоящее, сколько то самое светлое будущее, но как бы погруженное в сегодняшний день. Это хорошо подметила В. Чаликова в книге «Утопия рождается из утопии»:

«Утопизм — универсальный феномен, и ни одно историческое общество не существовало без той или иной формы утопии. Не противоречит этому положению и тридцатилетие нашей истории, прошедшее без социальной фантастики, поскольку настоящее, как оно изображалось в типовом романе 30 — 50-х годов, и было образом идеального общества, благополучного, нарядного, бесконфликтного… Лишенные подлинной социальной фантастики, люди питались суррогатами…»

Кстати, тут можно отметить еще и родство весьма популярных историко-революционных эпопей с каноном классических романов-фэнтэзи. Так что в отсутствии или нехватке фантастических произведений любых поджанров в массовой литературе общества они заменяются произведениями, написанными, якобы, в реалистической манере. «Якобы» — потому что на самом деле это именно фантастика — «суррогатная», по выражению В. Чаликовой. Достаточно вспомнить, в связи с этим, например, эпопеи А. Иванова («Вечный зов», «Тени исчезают в полдень»), С. Сартакова («Философский камень»), П. Проскурина и т.д. Иронией истории является то, что литература, которую насмешливо именуют «секретарской», литература, написанная официальными руководителями Союза писателей СССР, в действительности является типичным образцом массовой литературы. Той самой, с влиянием и проявлением которой вышеназванные писатели неустанно боролись.

Вернемся к шпионскому роману. Здесь советской стране приданы черты идеального общества будущего:

«…Страна счастья и радости, страна высоко поднявшего голову Человека!..

Вдали от тебя — и под толщами вод океанов — всюду чувствуешь врага, зажавшего под железной пятой миллионы братьев, лишенных радостей жизни, света науки и познания мира, лишенных счастья вольного, творческого труда, вынужденных собственными руками строить для себя оковы и тюрьмы!

Как не любить тебя, Родина!

Тебя, вырвавшую детей своих из нищеты и тьмы! Тебя, осенившую их шелковым знаменем коммунизма, построившую их же радостными руками новый, ликующий Мир для возрожденного в труде Человека!..» (Г. Адамов, «Тайна двух океанов»).

А вот фон, на котором разворачивается действие в другой книге Г. Адамова — образцовом шпионском романе «Изгнание владыки»:

« К тому времени Советская страна достигла необычайного расцвета и могущества. Тяжелые раны, нанесенные ей когда-то войной с немецким фашизмом, давно были залечены. Разгромив своих смертельных врагов, Советский Союз вновь принялся за прерванное войной мирное строительство. Из года в год страна цвела, росла и ширилась. Уже давно Большая Волга каналами и обширными водохранилищами соединилась с Доном, Печорой и Северной Двиной, получая избыток их вод, чтобы напоить засушливое Заволжье, поднять уровень мелевшего Каспийского моря, лечь просторным, глубоким и легким путем от края до края Советской земли.

Древняя Аму-Дарья была направлена по старому ее руслу — вместо Аральского к Каспийскому морю, и там, где когда-то передвигались с места на место, по воле ветров, сыпучие волны мертвого, сухого песка, былая пустыня покрылась белоснежными хлопковыми полями, бахчами и кудрявым руном фруктовых садов.

Кавказский хребет был прорезан тоннелями. В гигантские ожерелья из гидростанций превратили советские люди Волгу, Каму, Амур, Обь, Иртыш, Енисей, Лену и, наконец, суровую красавицу Ангару. Энергия этих рек снабдила электричеством огромные области необъятной Страны Советов.

В станциях подземной газификации, разбросанных по всему Союзу, горел неугасимым огнем низкосортный уголь, превращаясь под землей в теплотворный газ. Сотни тысяч гигантских ветровых электростанций покрыли поля страны, улавливая «голубую» энергию воздушного океана; крупные и мелкие гелиостанции на Кавказе, в Крыму, в республиках Средней Азии превращали солнечное тепло в электрическую энергию. Приливно-отливные и прибойные станции на берегах советских морей, электростанции, построенные на принципе использования разности температур в Арктике, — весь этот океан энергии, непрерывно вырабатываемой и хранимой в огромных электроаккумуляторных батареях, был в распоряжении советских людей, готов был выполнять для них любую работу…»

Разумеется, подобное описание вполне уместно в научной фантастике. Но «Изгнание владыки» — это именно полноценная шпионская история: в центре произведения не столько подробный рассказ о грандиозном преобразовании природы, сколько схватка иностранных шпионов, стремящихся сорвать величественные замыслы «утопийцев» — советских людей, — с органами государственной безопасности. Собственно, главный герой романа — лейтенант госбезопасности Хинский.

Менее детализированные, но похожие (особенно, атмосферой созидательного труда) картины развернуты и в книгах Льва Овалова, и в остальных произведениях рассматриваемого жанра. Таким образом, шпионская история — не просто история о том, как в нашу страну из-за границы проникает агент иностранной разведки. Это еще и показ впечатляющих достижений советской страны. Технический прогресс здесь намного опережает технический прогресс Запада. Должен опережать. Без этого сюжет просто рассыпался бы: зачем иностранному разведчику похищать секреты отстающей страны? Но прогресс оборонно-технологический, согласно официальным воззрениям, немыслим без прогресса общественного и нравственного. Потому-то шпионский роман и обладает чертами, характерными для романа утопического. И в этом заключается секрет странного ощущения, возникающего и сегодня при чтении советских шпионских книжек. Об этом ощущении хорошо сказано в рецензии Татьяны Егеревой на переиздание знаменитой трилогии О. Шмелева и В. Востокова:

«…Главное обаяние трилогии… в парадоксальном, иррациональном чувстве потерянного рая, которым веет со страниц этих насквозь идеологизированных, практически пропагандистских, очень-очень советских книг. Книг, написанных, казалось бы, заштампованным языком, книг, в которых по определению не может быть никаких мировоззренческих и лирических глубин, но книг при этом действительно невероятно обаятельных. «Сотрудникам комитета госбезопасности стало известно, что чертежница конструкторского бюро одного важного оборонного предприятия Рита Терехова водит подозрительное знакомство с иностранцем. Это пагубно отражается на ее образе жизни, и не исключена возможность, что в дальнейшем девушка переступит грань, за которой начинается забвение государственных интересов»… Мы не помним этой страны. Мы не жили в ней. И не хотели бы жить — но вот потерянный рай, и все тут, ничего не поделаешь. Объяснению этот парадокс не поддается…»

Все верно — кроме последней фразы. Объяснению этот парадокс поддается вполне. Да и парадокса тут никакого нет: «потерянный рай», — потому что читаем мы утопические романы, то есть, описание идеального общества, рая земного.

Под стать миру и его обитатели, утопийцы:

«Двое из этих людей, одетые в ослепительно белые с золотыми пуговицами кители, с золотыми шевронами на рукавах и «крабами» на фуражках, молча осматривали горизонт и гребни далеких валов, глядя в странные инструменты, похожие одновременно на бинокли и подзорные трубы… Все они являлись специалистами высокой квалификации, опытными подводниками, людьми проверенного мужества, смелыми, находчивыми и бесконечно преданными своей великой Родине…» (Г. Адамов, «Тайна двух океанов»).

Но что же представляют собою их антагонисты — шпионы? Природа их образов не менее фантастична (надеюсь, читатель понимает, что это определение в данной статье не является синонимом ложности). В утопическом романе, как правило, мир грядущего показан как бы глазами экскурсанта из прошлого. Именно это позволяет автору поставить в центр повествования не только и не столько проблемы научно-технические, сколько нравственные. Экскурсант из прошлого нужен не только для того, чтобы развернуть панораму грандиозного преображения вселенной, но и для того, чтобы подчеркнуть нравственное превосходство людей будущего над людьми прошлого (см. «Полдень» Стругацких, «Каллистяне» Г. Мартынова, «Внуки наших внуков» Сафроновых, и т.д.). И вот эта особенность, характерная для НФ-литература, присуща так или иначе и советскому шпионскому роману. Здесь мы тоже видим общество будущего глазами «экскурсанта». И экскурсант этот прибыл не просто из-за границы. Он — порождение капитализма, а капитализм, по отношению к социализму — прошлое. Во всяком случае, это следовало из официально принятого в СССР марксистского подхода к истории как к процессу смены социально-политических формаций: первобытнообщинный строй, рабовладельческий, феодальный, капиталистический и, наконец, коммунистический, первой стадией которого является социализм. Так что и в этой детали шпионский роман всего лишь использует один из главных принципов канонической утопии.

Итак, на фоне впечатляющих картин — научно-технических достижений и нравственного прогресса людей будущего, — действует незваный гость из прошлого. От аналогичного персонажа традиционного утопического романа он отличается только одним, но очень важным качеством: ненавистью к окружающему его миру. Причину ненависти объяснять авторам было трудновато: нормальный человек не может ненавидеть то, что объективно — прекрасно. Поэтому ненависть «экскурсанта» представлялась совершенно иррациональной, словно таящейся в биологической природе этих субъектов, внешне неотличимых от нормальных людей, населяющих гуманистический рай.

Собственно, шпион обладал чертами, делавшими его не столько человеком из враждебной страны, сколько существом, появившимся в литературном произведении прямиком из старых легенд и преданий. Судите сами. В романах, например, весьма популярен был такой ход, при котором злодей-шпион для начала втирался в доверие к простому советскому человеку, затем убивал его, чтобы воспользоваться его документами и его биографией. И далее шпион жил двойной жизнью, характерной для оборотня: на людях («днем») он нормальный советский гражданин-труженник («человек»), а вот когда его никто не видит («ночью») он — смертельно опасный враг («волк-людоед»). Чем не классическая для фольклора история оборотня? Да и не только оборотня — сколько существует литература, столько существует и легенд о демонах, принимающих облик конкретного человека и живущих под его именем (начиная с еврейской легенды о царе Соломоне и Асмодее, царе чертей). Вот они, эти персонажи:

«Два человека склонились над картой. Их лица были неразличимы, в полумраке мерцали лишь глаза: одни — узкие, косо поставленные, тусклые, равнодушные; другие — большие, горящие, глубоко запавшие в черноту глазниц. Смутными контурами проступали фигуры этих людей». (Г. Адамов, «Тайна двух океанов»).

«…Он был восково-бледен. Длинные тонкие губы посерели, изогнулись в натянутой, мертвой улыбке. В его глубоко запавших черных глазах стоял страх. Высокий лоб был покрыт мелкими каплями пота…» (Там же).

«…Страшный кровавый глаз взметнулся со злобой и ненавистью. Раздался пронзительный свист…» (Г. Адамов, «Изгнание владыки»).

«…Парень высокий, статный, русый, глаза голубые, лицо бритое, голова под машинку острижена… Меня в сон клонит — мочи нет… лег я и точно в яму провалился. Ночью мне сквозь сон какие-то голоса мерещились, какой-то шум, грохот, но проснуться я был не в силах… глаза — племянника нет, руки и ноги у меня тяжелые, точно свинцом налиты…» (Лев Овалов, «Рассказы о майоре Пронине»).

«…Как это часто случается, сестры плохо запомнили его наружность. Ольга Васильевна утверждала, что он блондин и красавец, а Елизавете Васильевне, видевшей водопроводчика мельком, показался он темноволосым и неприятным. Обе они сходились лишь на том, что был он высокий и моложавый…» (Там же).

«…Но есть некто, гораздо более опасный и ловкий, умеющий принимать всевозможные личины и ускользать от нашего внимания…» (Там же)

Эту фантастическую природу персонажей шпионского романа достаточно точно определил Кирилл Данилейко в рецензии на недавнее переиздание классического шпионского романа Николая Атарова «Смерть под псевдонимом»:

«…Еще сильнее, чем географические, отличаются жанровые координаты повести Атарова. Как бы нелепо это ни прозвучало, но перед нами — не просто военные приключения, а история о похитителях тел…»

И вновь, полностью соглашаясь с автором рецензии, отмечу лишь — ничего нелепого в этом нет. Чудовищное по масштабам преступление, которое в романе Атарова пытается совершить враг (вызвать грандиозную эпидемию, вернее, эпизоотию — массовое заболевание животных), во всяком случае, как это описывается, больше походит на действия черного мага, злого колдуна, не человека — демона из старинных преданий. Тем более, что злодей относится именно к мертвому прошлому — в романе речь идет о разгроме гитлеровской Германии, а преступник как раз и является гитлеровским шпионом. Собственно говоря, все эти «порождения тьмы ночной» в советских шпионских романах частенько обретают биографии нацистских преступников (как уже было сказано, они ведь уже вполне мертвецы — обломки уничтоженного Царства Зла), притворяющихся «нормальными», то есть, живыми, людьми. Тут уже не только мотив оборотничества, но и мотив оживших покойников, сеющих вокруг себя смерть из ненависти к миру живых. Эти чудовища не подлежат перерождению — только уничтожению. По этому варианту развиваются, например, события во множестве книг — от «Над Тисой» А. Авдеенко до «Противостояния» Ю. Семенова. Первый, в чистом виде, роман об оборотне, второй же — скорее, об ожившем мертвеце или злом демоне, овладевающем чужими телами (военный преступник Кротов убивает встречающихся им людей, «превращаясь» на время в убитых).

Иными словами, шпионы «засылаются» в нашу страну даже не из-за границы как таковой, а из-за той грани, которая отделяет мир живых от мира мертвых. И это естественно. Если социализм — сегодняшний день, то капитализм, как предыдущая стадия — день вчерашний, то есть, прошлое («отрицание отрицания»). Шпион принадлежит прошлому, а прошлое мертво. Но, как и положено в фантастическом романе (особенность эта пришла прямиком из волшебной сказки), это мертвое прошлое весьма агрессивно:

«…Они предлагают соорудить стену у Ньюфаундленда, чтобы остановить холодное Лабрадорское течение, которое идет от берегов Гренландии вдоль берегов Северной Америки и одновременно перехватить Гольфстрим, загородив ему путь в Европу... Исландия оледенела бы, как Гренландия, которая покрыта в настоящее время ледяным щитом толщиной до двух и более километров. Теплые и влажные ветры с Атлантического океана сменились бы северо-восточными арктическими метелями. Начался бы стремительный рост ледников на возвышенностях Северной и Центральной Европы; ледники стали бы спускаться в долины и на равнины, и в короткий срок на нашем материке воцарился бы новый ледниковый период. На Британских островах, во Франции, в Испании и Португалии трещали бы морозы до сорока градусов; Константинополь и Рим под вой пурги тонули бы в снежных сугробах, а европейская часть нашего Союза получила бы климат Восточной Сибири и Якутии...» (Г. Адамов, «Тайна двух океанов»).

Жуткая перспектива. Мечта какого-нибудь «безумного ученого» или даже черного мага. И вот оттуда, из мира, где зреют подобные проекты, и приходит герой-антигерой шпионского романа.

Есть, правда, книги с несколько иным развитием сюжета, тоже имеющем корни в фольклоре. У всех народов существуют множество сказок о детях, похищенных в раннем возрасте темными силами, воспитанных соответствующим образом и отправленных завоевывать мир Добра во имя мира Зла. В другой версии отец ребенка сам отдает его — по ошибке, по недоразумению, в обмен на помощь, и т.д. Любопытно в этом отношении вспомнить сюжеты двух известных шпионских романов: «Звезды падают в августе» А. Сизоненко и «Ошибку резидента» О. Шмелева и В. Востокова. В «Резиденте» отец главного героя граф Тульев сам отдает своего сына в разведцентр («злому колдуну»), но сын исправляет эту ошибку, и всю хитроумную шпионскую науку («магию») использует уже против Зла, действуя на стороне Добра. А в первом из этих романов ребенок оказывается похищенным. Главный герой в детстве был угнан в неволю в Германию, затем скрыт американцами от советских властей, воспитан в американском разведцентре и направлен в СССР. Здесь с ним происходит, в конце концов, та же метаморфоза, что и с Тульевым-младшим. Как видим, фольклорно-сказочный сюжет в этих романах проходит почти без маскировки. Замечательно то, что и в первом, и во втором случаях перерождение героя происходит после того, как он влюбляется в советскую девушку. Именно возлюбленной раскрывает страшную тайну герой А. Сизоненко, именно любовь толкает «Надежду» на сотрудничество с советскими контрразведчиками.

Подведем итог. Мир советского шпионского романа строго дуалистичен, четко разделен на Мир Добра (светлого будущего) и Мир Зла (мертвого прошлого). Любая попытка наделить первый негативными черточками, а второй — позитивными, приводит к крушению авторского замысла. Что, кстати сказать, и продемонстрировал «Шпионский роман» Б. Акунина. Не может утопический мир СССР одновременно быть миром репрессий. Не может он управляться диктатором. Не могут утопийцы, борющиеся против сил зла, отправлять на смерть десятки своих невиновных сограждан — только ради того, чтобы обмануть противника. И, конечно же, не могут порождения зла добиться осуществления своих замыслов — как не может в волшебной сказке победить Кощей Бессмертный.

Копии часов в Киеве



   
Свежий номер
    №2(42) Февраль 2007
Февраль 2007


   
Персоналии
   

•  Ираклий Вахтангишвили

•  Геннадий Прашкевич

•  Наталья Осояну

•  Виктор Ночкин

•  Андрей Белоглазов

•  Юлия Сиромолот

•  Игорь Масленков

•  Александр Дусман

•  Нина Чешко

•  Юрий Гордиенко

•  Сергей Челяев

•  Ляля Ангельчегова

•  Ина Голдин

•  Ю. Лебедев

•  Антон Первушин

•  Михаил Назаренко

•  Олексій Демченко

•  Владимир Пузий

•  Роман Арбитман

•  Ірина Віртосу

•  Мария Галина

•  Лев Гурский

•  Сергей Митяев


   
Архив номеров
   

•  №2(42) Февраль 2007

•  №1(41) Январь 2007

•  №12(40) Декабрь 2006

•  №11(39) Ноябрь 2006

•  №10(38) Октябрь 2006

•  №9(37) Сентябрь 2006

•  №8(36) Август 2006

•  №7(35) Июль 2006

•  №6(34) Июнь 2006

•  №5(33) Май 2006

•  №4(32) Апрель 2006

•  №3(31) Март 2006

•  №2(30) Февраль 2006

•  №1(29) Январь 2006

•  №12(28) Декабрь 2005

•  №11(27) Ноябрь 2005

•  №10(26) Октябрь 2005

•  №9(25) Сентябрь 2005

•  №8(24) Август 2005

•  №7(23) Июль 2005

•  №6(22) Июнь 2005

•  №5(21) Май 2005

•  №4(20) Апрель 2005

•  №3(19) Март 2005

•  №2(18) Февраль 2005

•  №1(17) Январь 2005

•  №12(16) Декабрь 2004

•  №11(15) Ноябрь 2004

•  №10(14) Октябрь 2004

•  №9(13) Сентябрь 2004

•  №8(12) Август 2004

•  №7(11) Июль 2004

•  №6(10) Июнь 2004

•  №5(9) Май 2004

•  №4(8) Апрель 2004

•  №3(7) Март 2004

•  №2(6) Февраль 2004

•  №1(5) Январь 2004

•  №4(4) Декабрь 2003

•  №3(3) Ноябрь 2003

•  №2(2) Октябрь 2003

•  №1(1) Август-Сентябрь 2003


   
Архив галереи
   

•   Февраль 2007

•   Январь 2007

•   Декабрь 2006

•   Ноябрь 2006

•   Октябрь 2006

•   Сентябрь 2006

•   Август 2006

•   Июль 2006

•   Июнь 2006

•   Май 2006

•   Апрель 2006

•   Март 2006

•   Февраль 2006

•   Январь 2006

•   Декабрь 2005

•   Ноябрь 2005

•   Октябрь 2005

•   Сентябрь 2005

•   Август 2005

•   Июль 2005

•   Июнь 2005

•   Май 2005

•   Евгений Деревянко. Апрель 2005

•   Март 2005

•   Февраль 2005

•   Январь 2005

•   Декабрь 2004

•   Ноябрь 2004

•   Людмила Одинцова. Октябрь 2004

•   Федор Сергеев. Сентябрь 2004

•   Август 2004

•   Матвей Вайсберг. Июль 2004

•   Июнь 2004

•   Май 2004

•   Ольга Соловьева. Апрель 2004

•   Март 2004

•   Игорь Прокофьев. Февраль 2004

•   Ирина Елисеева. Январь 2004

•   Иван Цюпка. Декабрь 2003

•   Сергей Шулыма. Ноябрь 2003

•   Игорь Елисеев. Октябрь 2003

•   Наталья Деревянко. Август-Сентябрь 2003