№7(35)
Июль 2006


 
Свежий номер
Архив номеров
Персоналии
Галерея
Мастер-класс
Контакты
 




  
 
РЕАЛЬНОСТЬ ФАНТАСТИКИ

ГЕНОТИП


— Нет, это не мой сын! — сказал Волемир Пинтусевич. Он со строгим недоумением посмотрел на стоящего перед ним мальчика в сером костюме и продолжил, — Мы, Пинтусевичи, потомственные клоуны. А ты?

— Ты предвзято к нему относишься, — сказала жена. — Он — нормальный мальчик.

— Эльвира! — сказал Пинтусевич. — Ты просила поговорить с сыном. Я делаю это. Более того. Я воспитываю сына! Я разговариваю с ним как мужчина с мужчиной! Почему ты вмешиваешься?

Жена ушла на кухню варить ужин. А может и обдумывать ответ.

— Э-э-э… Ах да! Иван! — сказал Пинтусевич, — На кого ты похож?

— Люди говорят, на маму, — уныло ответил младший Пинтусевич.

— Вот именно! — сказал Волемир Мефодиевич, воровато оглянувшись. — О, как ты прав! Именно! Ты смотрел на себя в зеркало? Ну, какой из тебя клоун? С этим твоим маминым вечно постным выражением лица? Неужели весь род Пинтусевичей не оставил в твоей душе ничего? Твой прадед был клоуном, твой дед был клоуном, твой отец — клоун! Я тебя спрашиваю! Что ты молчишь?

— Оставил, — все также уныло сказал Иван.

— Что?! — спросил Волемир Мефодиевич, помолчав.

— След, — коротко ответил Иван.

— Какой след? О чем ты говоришь? Да одно то, как ты держишь эту чертову скрипку способно довести интеллигентного человека, — тут Волемир Мефодиевич непроизвольно приосанился, — До…

— Оргазма, — брякнул Пинтусевич-младший.

— Не смей мне дерзить! Ну почему, почему ты такой!

— Люди говорят, в семье должен быть хоть один нормальный.

— Кто говорит? Что за люди?!

— Бабушки.

— Какие еще, к дьяволу, бабушки! — Волемир Мефодьич иногда позволял себе крепкие выражения.

— Родные. Твоя и мамина мамы, — объяснил Иван.

То, что в мире существует хоть что-то, способное объединить свекровь и тещу, Волемира Мефодьевича изумило. Ему нарисовалась уже совершенно безумная картинка — его собственная мать и мать супруги хором поют песню. Почему-то «Somebody to love».

— Что, прямо вместе и говорят? — спросил он.

— Нет, по отдельности.

— А вот сходил бы на родительское собрание, — вернулась из кухни жена. — Раз уж решил заняться воспитанием Ивана.

— Я и так регулярно хожу на родительские собрания! — сказал Пинтусевич-старший, держась за сердце.

Жена пристально посмотрела на Пинтусевича-старшего.

— Да! — сказал Волемир Мефодиевич, — Регулярность, Эльвирочка, она ведь разная бывает!

— Раз в четыре года?

— Да! — драматично сказал Пинтусевич, — Олимпиады, например, проходят раз в четыре года! То есть регулярно!

— А раз в сто лет наступает новый век, — солидно сказал Иван Пинтусевич. Родители посмотрели на сына, сын исчез.

— Кстати, о регулярности, — сказала супруга.

— Лучше о сыне, — быстро сказал Пинтусевич.

— Прекрасно, — сказала Эльвира Васильевна, — Как раз кончается восьмой год учебы нашего сына. Так что пора! Завтра в семь.

И вышла из комнаты.

— Попил чаю, называется — горько сказал Волемир Мефодьевич и включил телевизор.

####

— А вас, Волемир Мефодьевич, я бы попросила остаться.

Учителя, сидевшие на первом ряду, внимательно смотрели на Пинтусевича, стоявшего у доски. Тому вспомнились школьные годы, и он немедленно принял позу несправедливо обиженного подростка: одна рука в кармане, подбородок — вверх, глаза — в пол, ботинки — не чищены, весь вид выражает готовность нахамить.

— Волемир Мефодьевич, — блистая очками, начала Нина Ивановна, — Я как классный руководитель Ивана обязана вам сказать.

Она сделала паузу, прижала обсыпанный мелом рукав к сердцу и продолжила.

— Мы все понимаем, у Ивана тяжелая наследственность, мы знаем, что его прадед и дед были клоунами.

Бамц! Щелкнуло в голове Волемира Мефодьевича.

— Мы знаем, что в молодости вы не раз сбегали из дома, не желая подвергать себя этим унизительным репетициям, Эльвира Васильевна нам про это много и подробно рассказывала.

Но! — Нина Ивановна задрала вверх указательный палец. Волемир Мефодьевич заворожено посмотрел на него, машинально отметив про себя, что на кончике пальца — чернильное пятнышко в форме звезды. Нина Ивановна с силой бросила руку вниз, грозно сверкнули очки, и Волемир Мефодьевич вздрогнул.

— Нам небезразлична судьба мальчика, и мы обязаны принять меры!

— А что собственно случилось? — осторожно спросил Пинтусевич-старший. Чувствовал он себя как канатоходец, идущий над ареной с голодными львами. Вспомнился семьдесят девятый год, Ташкент, жара, голые животы, Валентина Пискунова, каучук-блонд, он сам с биноклем в руке в кустах возле арыка.

— Ваш сын вопиюще несерьезен.

Учителя дружно кивнули, подтверждая сказанное.

Бамц! Щелкнуло снова. А слова сами собой сложились в вопрос.

— Да вы что?

— На уроке химии он показывал пародию на директора школы!

— И что, похоже?

— Ну… в общем-то, да. Иван потом показал нам эту пародию в учительской … — учителя хихикнули, — по многочисленным просьбам педколлектива.

— А-а-а…

— Я выходила! — упреждая вопрос Пинтусевича-старшего, торопливо сказала химичка. — У меня заболел желудок. А но-шпу я забыла дома. А в медпункте как назло никого не было…

— Мы это уже слышали, — сказала Нина Ивановна. — А на физкультуре?

— Я не хожу на физкультуру, — оскорблено сказала химичка.

Педагоги посмотрели на неё. Она покраснела и пересела на второй ряд.

— А что на физкультуре? — деревянным голосом спросил Волемир Мефодьевич.

— Бежали три километра и ваш сын крикнул «Кто последний — тот козел». Все бы ничего, но физкультурник тоже побежал! В его-то возрасте!

Учителя снова хихикнули.

— И что?

— И все! Прибежал последним! А фамилия у него Сайгаков! Каково?

А что он играл на новогоднем концерте? Вы знаете, что он играл на новогоднем концерте?

— Что? — механически спросил Пинтусевич.

— Эминема! На скрипке! — гневно сказала Нина Ивановна. — И что самое страшное — ему подпевали! Старшеклассники!

— Какой ужас, — сказал Волемир Мефодьевич. — А кто это?

— Легендарный рэпер, — сказала англичанка.

Пинтусевич-старший напрягся, пытаясь соответствовать, и сказал:

— Вау.

Англичанка встрепенулась и быстро глянула на Волемира Мефодьевича.

— Алла Петровна, кстати, тоже подпевала! — с укоризной глядя на Пинтусевича, окоротила её классная руководительница.

Англичанка густо покраснела и сказала:

— У Эминема было очень тяжелое детство. И он симпатичный

Последнее предложение — почти шепотом. Затем, роняя, поднимая и снова роняя какие-то мелкие предметы, молча села рядом с химичкой.

####

Домой Пинтусевич вернулся задумчивый. Спал плохо, а утром встал, с твердым решением сходить в музыкальную школу.

####

— Как хорошо, что вы к нам пришли!

Сама по себе фраза была хороша. Волемиру Мефодьевичу не понравились интонации. Было в них что-то каннибальское.

— Мы все понимаем, — сказала Эмма Аскольдовна, и в голове Пинтусевича-старшего тихонько загудело. Перед щелчком. — У мальчика неблагоприятные гены.

Бамц! Да что ж такое-то, подумал Пинтусевич.

— Но пустить дело на самотек было преступлением со стороны педагогического коллектива. Иван, безусловно, талантлив. Но при этом он совершенно, совершенно неорганизован. То, что он позволяет себе на переменах… — Эмма Аскольдовна вдруг хихикнула, но тут же усилием воли вернула на лицо серьезное выражение. — А еще ваш сын придумал игру. Называется «Музыкальный ринг». Скрипка — инструмент серьезный, и играть на нем, сидя верхом на товарище, который в этот момент старается сбить кого-то с ног — это… это кощунство! Вам это понятно, я надеюсь?

— Нет, — ответил Пинтусевич.

— Господи, да все очень просто! — начала объяснять Эмма Аскольдовна. — Игроки образуют пары, внизу тот, кто покрепче, обычно это кто-то из духовых, а сидящий сверху играет на инструменте каком-нибудь. Если перестал играть или упали оба, то все — проиграли!

— А-а, — сказал Волемир Мефодьевич.

— Вот именно! — сказал Эмма Аскольдовна. — И потом это элементарно нечестно! У Вани скрипка, а у Федечки Зотова — контрабас. А у кого-то вообще — жмуровой барабан. Я тысячу раз говорила коллегам, что подобное дифференцирование делает саму идею тотализатора абсурдной! Но двести баксов, простите, долларов США мне уже никто не вернет!

Тут Эмма Аскольдовна почувствовала, что увлеклась и замолчала. Пинтусевич молча ждал продолжения. В голове у него было пусто. Даже гудения, того, что перед щелчком, не было. Видимо, привыкаю, подумал Волемир Мефодьевич.

— В общем, Иван вопиюще несерьезен. Я бы поняла, если бы у Ивана была какая-то генная предрасположенность, если бы его предки были, к примеру, ну я не знаю… Клоуны что ли…

Бамц! Все-таки еще не привык, подумал Волемир Мефодьевич.

— А ведь вы серьезный человек, руководитель предприятия,

(Ы!? — подумал Пинтусевич)

— продолжала Эмма Аскольдовна. — А Иван?

— Что Иван? — спросил Пинтусевич, испытывая сильное желание немедленно увидеть сына.

— Да одно то, как он держит скрипку, способно довести, — Эмма Аскольдовна приосанилась. — Интеллигентного человека до…

— Оргазма, — неожиданно для себя брякнул Волемир Мефодьевич.

Слово это повисло между и тихо растаяло, оставив после себя неприятный душок.

— Что ж, — сухо сказала Эмма Аскольдовна, — Мне кажется, я начинаю понимать. Вот и обнажился ваш нравственный стержень, господин Пинтусевич.

####

— Папа, ты чего, — сказал Иван Пинтусевич, заметно нервничая. Повод был, — не каждый день отец молча разглядывает тебя в течение получаса.

— Иван, — сказал, наконец, Пинтусевич-старший, — Сыграй мне на скрипке.

Младший Пинтусевич обалдело вышел и минуту спустя вернулся со скрипкой. Встал. Прижал скрипку к щеке, тряхнул кудрявой головой и заиграл. Минуту Волемир Мефодьевич слушал молча, а потом спросил:

— Это Эминем?

— Это Моцарт, — сказала жена, любуясь сыном.

Бамц! Щелкнуло в голове Волемира Мефодьевича, — ему все стало ясно. Бывает такое — живешь, живешь и вдруг бамц! и все становиться ясно.

— Эльвира! Это не мой сын! Все ясно! Ялта! Известный скрипач в соседнем номере!

— Что?! — Эльвира Васильевна была неподдельно изумлена.

— Да как ты посмела?! Как ты могла?! — даже в этой ситуации Пинтусевич-старший оставался профессионалом и все делал очень смешно: бегал туда-сюда, смахнул со стола вазу, несколько раз перебросил её с руки на руку, пытаясь поймать, и разбил зеркало. Вазу при этом не спас. После этого он окончательно осерчал, и впервые в жизни попытался поднять руку на женщину.

— Папа! Не смей бить маму!

Бамц! На этот раз это был классический свинг очень удачно исполненный Пинтусевичем-младшим.

«А в номере напротив жил боксер» — почему-то вспомнил Волемир Мефодьевич и потерял сознание.

####

— Чем это ты его? — спросила мать.

— Рукой, — растерянно сказал сын.

— А-а, — сказала мать, — тогда сходи за молоком.

— А деньги?

— Сейчас, — сказала мать и вынула у лежащего на полу из кармана пару купюр.

Иван, поглядывая то на лежащего отца, то на собственную руку, оделся и вышел.

Скрипнула дверь. Известный скрипач в пыльном на животе смокинге тихонько выбрался из спальни.

— Элечка, — сказал скрипач, косясь на лежащего клоуна, — Я, наверное, пойду.

— Иди, — сказала Эльвира Васильевна.

— Полно дел. Лондон, гастроли, — сказал скрипач.

— Я понимаю, — сказала Эльвира Васильевна.

— Я позвоню, — сказал скрипач, одеваясь.

— Позвони, — сказала Эльвира Васильевна.

Скрипач ушел.

Скрипнула дверца шкафа, и оттуда вылез боксер-полутяж. Был он такой, классический — волосы ежиком, перебитый нос, крепенький. Он с осуждением посмотрел на скрипку, а затем внимательно — на лежащего клоуна и тихонечко присвистнул. От восторга. Хлопнула входная дверь, и в комнату вошел Пинтусевич-младший. Боксер подошел к мальчику, потрепал его по голове, вынул из кармана сто рублей и протянул их Эльвире Васильевне.

— Купи ему шоколадку, — сказал он, — А лучше две. Парень-то подрос. Ну, мне пора. Дела.

— Гастроли? — спросила Эльвира Васильевна.

— Я тебе что — бандит какой? Никакого криминала! — сказал боксер. — Отборочный на Европу.

И ушел тяжелыми шагами в ночь.



   
Свежий номер
    №2(42) Февраль 2007
Февраль 2007


   
Персоналии
   

•  Ираклий Вахтангишвили

•  Геннадий Прашкевич

•  Наталья Осояну

•  Виктор Ночкин

•  Андрей Белоглазов

•  Юлия Сиромолот

•  Игорь Масленков

•  Александр Дусман

•  Нина Чешко

•  Юрий Гордиенко

•  Сергей Челяев

•  Ляля Ангельчегова

•  Ина Голдин

•  Ю. Лебедев

•  Антон Первушин

•  Михаил Назаренко

•  Олексій Демченко

•  Владимир Пузий

•  Роман Арбитман

•  Ірина Віртосу

•  Мария Галина

•  Лев Гурский

•  Сергей Митяев


   
Архив номеров
   

•  №2(42) Февраль 2007

•  №1(41) Январь 2007

•  №12(40) Декабрь 2006

•  №11(39) Ноябрь 2006

•  №10(38) Октябрь 2006

•  №9(37) Сентябрь 2006

•  №8(36) Август 2006

•  №7(35) Июль 2006

•  №6(34) Июнь 2006

•  №5(33) Май 2006

•  №4(32) Апрель 2006

•  №3(31) Март 2006

•  №2(30) Февраль 2006

•  №1(29) Январь 2006

•  №12(28) Декабрь 2005

•  №11(27) Ноябрь 2005

•  №10(26) Октябрь 2005

•  №9(25) Сентябрь 2005

•  №8(24) Август 2005

•  №7(23) Июль 2005

•  №6(22) Июнь 2005

•  №5(21) Май 2005

•  №4(20) Апрель 2005

•  №3(19) Март 2005

•  №2(18) Февраль 2005

•  №1(17) Январь 2005

•  №12(16) Декабрь 2004

•  №11(15) Ноябрь 2004

•  №10(14) Октябрь 2004

•  №9(13) Сентябрь 2004

•  №8(12) Август 2004

•  №7(11) Июль 2004

•  №6(10) Июнь 2004

•  №5(9) Май 2004

•  №4(8) Апрель 2004

•  №3(7) Март 2004

•  №2(6) Февраль 2004

•  №1(5) Январь 2004

•  №4(4) Декабрь 2003

•  №3(3) Ноябрь 2003

•  №2(2) Октябрь 2003

•  №1(1) Август-Сентябрь 2003


   
Архив галереи
   

•   Февраль 2007

•   Январь 2007

•   Декабрь 2006

•   Ноябрь 2006

•   Октябрь 2006

•   Сентябрь 2006

•   Август 2006

•   Июль 2006

•   Июнь 2006

•   Май 2006

•   Апрель 2006

•   Март 2006

•   Февраль 2006

•   Январь 2006

•   Декабрь 2005

•   Ноябрь 2005

•   Октябрь 2005

•   Сентябрь 2005

•   Август 2005

•   Июль 2005

•   Июнь 2005

•   Май 2005

•   Евгений Деревянко. Апрель 2005

•   Март 2005

•   Февраль 2005

•   Январь 2005

•   Декабрь 2004

•   Ноябрь 2004

•   Людмила Одинцова. Октябрь 2004

•   Федор Сергеев. Сентябрь 2004

•   Август 2004

•   Матвей Вайсберг. Июль 2004

•   Июнь 2004

•   Май 2004

•   Ольга Соловьева. Апрель 2004

•   Март 2004

•   Игорь Прокофьев. Февраль 2004

•   Ирина Елисеева. Январь 2004

•   Иван Цюпка. Декабрь 2003

•   Сергей Шулыма. Ноябрь 2003

•   Игорь Елисеев. Октябрь 2003

•   Наталья Деревянко. Август-Сентябрь 2003