№4(8)
Апрель 2004


 
Свежий номер
Архив номеров
Персоналии
Галерея
Мастер-класс
Контакты
 




  
 
РЕАЛЬНОСТЬ ФАНТАСТИКИ

ОТРЫВОК ИЗ РОМАНА «ВАРАН»

Марина Дяченко


Дорогие читатели! В этом номере журнала мы представляем отрывок из нового романа ведущих рубрики, Марины и Сергея Дяченко. Роман называется «Варан» и вскоре выйдет в издательстве «ЭКСМО-ПРЕСС» (серия «Триумвират»). Вот что говорит аннотация: «Ты можешь летать верхом на птице или нырять верхом на змее, дружить с магами и бороться с чудовищами — но какие бы чудеса не творились вокруг, тебе обязательно захочется узнать больше. Заглянуть за край привычного. И тогда придется, бросив дом, бродить из края в край необъятной Империи, искать единственного человека — того, кто разжигает огонь в очаге, кто знает, куда уходят люди после смерти…В романе «Варан» Марина и Сергей Дяченко вернулись к любимому жанру фэнтези — яркому, захватывающему, романтичному». Предлагаемый фрагмент — из второй главы романа.

* * *

— Ты из местных, да? Поддонок?

— Да.

— А почему без очков?

— У меня глаза привыкают.

— Правда? Это хорошо…

Посетитель усмехнулся. Это был не единственный посетитель, Варан уже слышал, как за соседними столами требовательно постукивают кружками, чувствовал, как начинает злиться за стойкой замотанная мать… Но отойти никак не мог. Этот посетитель намекнул ему насчет работы, а работа — другая, не эта — была мечтой Варана вот уже целый месяц, от самого начала сезона.

Был обеденный час. Моряки, мастеровые, портнихи и прачки, торговцы, слуги — весь рабочий и праздный народ, обычно роящийся вокруг богатых путешественников, желал перекусить и выпить, стало быть, Варан должен был вертеться, как винт.

Как он вертелся вот уже целый месяц.

Все знают: кто не работает в сезон, тот в межсезонье мокнет и голодает. Но когда мир вокруг меняется так разительно, человек, особенно молодой, не может оставаться прежним. Самый жадный скупердяй становится хоть немного, но расточительным, и самый жилистый труженик хоть немного, но лежебокой. Варана тошнило от тарелок и подносов, ему хотелось гулять по скалам, прыгать в синее море с белых камней, играть с рыбами, считать по ночам звезды…

Отец и мать открыли харчевню в одной из улочек около порта. Сложили печь, натянули навес, расставили столы и стулья, взятые в долг из чьего-то «верхнего» дома (горни, особенно небогатые, тоже хотели заработать в сезон: сдавали внаем дома и жилые пещеры, переселялись в так называемые летние резиденции, а на самом деле в шатры и палатки). Место оказалось удачным: столы в харчевне не пустовали почти никогда. С каждым днем цены потихоньку росли, и это никого не пугало: на Круглый Клык прибывали все новые и новые кошельки, готовые пролиться золотым дождем. Отец стоял у плиты, мать и Варан обслуживали, малявки торговали поделками из ракушек тут же, на крохотном базарчике. Кто поработал в сезон — в межсезонье сравнится с князем.

— Сколько, ты сказал, тебе лет?

— Семнадцать.

— Плаваешь?

— Как рыба.

— Зверей боишься?

— Нет… Каких зверей?

— Серпантер. Видел когда-нибудь?

— А, змейсов… Видел. В прошлом сезоне один парень давал покататься.

Мать у стойки делала страшные глаза и подавала тайные знаки. Посетитель вытащил из нагрудного кармана тонкий замшевый платок. Промокнул уголки рта:

— Варан, стало быть, сын Загора-Одноглазого… кстати, почему он одноглазый, у него вроде оба глаза на месте?

— Прозвище.

— А-а… Жди, Варан, хорошей работы. Ответственной. Мне кто угодно не подходит, я о тебе поспрашиваю среди здешних поддонков, разузнаю… Ладно, беги. Потом договорим.

Пока Варан, осыпаемый бранью, накормил заждавшихся, притащил пива новоприбывшим и убрал с опустевших столов, таинственного посетителя и след простыл. Отец подловил Варана за кухонной перегородкой — и молча отвесил затрещину, да такую, что искры из глаз посыпались.

* * *

В межсезонье наверху нет ничего, кроме раскаленных камней. Все хоронится в щели — и звери, и птицы, и люди. А хитрые растения, ктотусы и шиполисты, сидят в узеньких щелочках, где не спрячется и капля воды. Голый берег; а стоит начаться сезону — выстреливают, как из арбалета, мясистые зеленые побеги, раскрываются, подобно зонтикам, обрастают листвой, колючками, бело-розовыми цветами, одевают берег тенью, и ни горни, ни поддонки не могут узнать свой Круглый Клык. Бабочки размером с добрую сковородку кружатся над соцветьями, над водой, над пестрыми купальнями. Купальни лепятся к скале и одна к другой, не оставляя свободного места: вниз, под пенную кромку прибоя, ведут деревянные ступени, мраморные ступени, веревочные ступеньки, глиняные лесенки; кое-где насыпают на глину мелкие камушки, или неострые ракушки, или песок.

Что бы делал князь круглоклыкский, если бы не сезон? Если бы милостью природы суровый остров не превращался на три месяца в медовое царство тепла и света, неги и сытости? Хвала Императору и радужным деньгам его — море спокойно, над ним ходят крылатые патрули, и богатая знать со всего открытого мира является на Круглый Клык, чтобы изведать счастье и оставить здесь денежки…

Варан сидел на причальной доске. На той самой, хорошо знакомой, на которую много раз насаживал отцовский винт. Море покачивалось под босыми ногами, почти касаясь натруженных подошв. В море отражались звезды.

Сегодня вечером отец кричал на него. Отец боялся, что улыбчивый посетитель хочет забрать Варана в веселый дом, один из многих, что расцветали в сезон по всему Клыку.

— Ты знаешь, как он о тебе спрашивал? «Этот смазливый»! Посмей только мне от харчевни на шаг отойти…

— Он ничего такого не хочет! У него змейсы, эти… серпантеры!

— Для отвода глаз тебе не только змейсы — крыламы будут… Только посмей мне еще раз с ним поговорить. Шкуру спущу по колени… И молчи!

Варан понимал отца и потому почти не обижался. Веселый дом в поддонье — пугало; вон, у Торочек сманили дочку в прошлом сезоне — так и пропала девка. Говорят, осталась служить какому-то горни, а может, солдат в межсезонье развлекает...

Нет для Варана другой работы. Мелькнула рыбьим хвостом, и привет. Так всегда бывает — долгие месяцы ждешь сезона, а придет он — и хочется, чтобы поскорее закончился. Сил нет. В ушах крик, звон посуды, пьяные песни; глаза слипаются. Всю ночь гулял бы, купался, нырял… Но силы вышли. Завтра на рассвете вставать.

Порт не спал и ночью. Там что-то стучало, скрипело, вполголоса бранилось; на рейде стояли корабли, касались звезд голыми мачтами. Варан насчитал одиннадцать огромных судов, а ведь прячутся еще за мысом… И на каждом, кроме знати — служек целый выводок, все при деньгах, все жадные до развлечений и щедрые на плату…

Вот парочка в соседней купальне. Приезжие — у парня руки голые, у девицы подол неприлично короток, почти до колен. Целуются, не видят Варана. Наконец отлепившись друг от друга, бросают в море монетки — сперва она, потом он.

Варан ухмыльнулся в темноте. Осенью монетками засыпаны улицы и крыши; которые императорские — добавятся к доходам. Из прочих делают украшения, игрушки, грузила и блесны.

А сколько потерянных за сезон побрякушек находится потом в сточных канавах! Колечки, заколки и гребешки, кожаные купальные туфли, цепочки, тряпки…

И утопленники, правда, тоже попадаются. За сезон не бывает так, чтобы никто не утопился — спьяну или по несчастной любви. И лежит до осени на чьем-то поле такой неудачник, ждет, пока засмолят в мешок и отправят на дно теперь уже окончательно…

Варан вздохнул, и, как был, в одежде, без всплеска соскользнул в воду.

Обняло до самой макушки. Тепло, будто купаешься в кричайкином молоке. Дна нет — внизу, на страшной глубине, отцовский дом и винтовая площадка. А если опустить лицо в воду и размахивать руками — разлетаются искры, плавучие звездочки, души забытых рыб…

Море дышало. Рядом, в порту, скрипело и постукивало; ни единого тревожного звука не разнеслось над водой — но Варан вздрогнул и поднял голову.

На берегу у купальни, где минуту назад целовалась парочка, происходила теперь беззвучная возня. Кому-то зажимали рот, кому-то накидывали на голову мешок; чем безумнее становился сезон, тем больше работы было императорскому патрулю. А с двумя голубками, кажется, все кончено — найдет их кто-то осенью на крыше поросшего водорослями дома… А может, и не найдет, если течение…

— Стража! Сюда! — истошно завизжал Варан, его визг перекрыл звуки порта, пролетел над водой, разбился о скалы, может, не услышанный никем, а может, и услышанный. — Стража! Убивают! Грабят! Сюда!

Наверху, в зарослях ктотусов, заколотили железом о железо. В порту прекратился скрип и через секунду ударил колокол.

Возня на берегу стихла. Не разбираясь, кто победил и кто жив, Варан набрал побольше воздуха и нырнул так глубоко, что запищало в правом ухе.

Хорошо хоть, одежду не бросил на берегу. По одежде его мигом выследили бы.

* * *

Ничего никому не сказал — даже отцу. Ходил от стола к столу, как медуза в глубинных водах, путал креветки с творогом, а пиво с палочками для чистки зубов, когда в дверях появился улыбчивый господин, наводивший о Варане справки.

Из-за стойки тут же появился отец, покачивая кулаками, как стальными грузилами.

Улыбчивый господин охотно напоролся на его подозрительный взгляд:

— К вам, хозяин, к вам собственнолично… Поговорить надо. Есть минутка?

* * *

Свет шел снизу, из-под воды. Снаружи светило солнце, забивалось в широкую пещеру, как сладкое пиво в разинутый рот. Просачивалось сквозь подводную решетку: выход в море был глубоко перекрыт. Хозяин не хотел, чтобы старые змейсихи отправились на прогулку и ненароком угодили в чью-то жадную пасть.

А змейсихи были очень, очень стары. Правда, определить это мог не всякий — сказывался отличный корм и бережное обращение. Вылинявшие тусклые чешуйки прятались под серебряными пластинками, под накладными самоцветами, да и порода давала себя знать — у обеих змейсих сохранилась горделивая осанка, обе сверкали глазами и раздували ноздри, так что Варану пришлось преодолеть некоторую робость, прежде чем впервые приблизиться к ним.

— Здесь у нас стойло, — сказала Нила. — В нише — скребки, щетки, всякие нужности, все в идеальном порядке, между прочим. Взял скребок — клади на место… Вот так. Чистить надо перед каждым выездом и на ночь. Кормить — два раза в день, утром и вечером, и следи, чтобы они не переедали. Когда которая нагадит — бери сеточку, дерьмо поддевай и аккуратно вот сюда, в корзину, чтобы вода в стойле не мутилась. А потом корзину — наверх. Понял?

Нила была старше Варана на год и держалась хозяйкой. Когда-то он видел ее на осенней ярмарке — она была с Малышки, дочка рудокопа и одной из компаньонок княгини, незаконнорожденная, но самоуверенная и богатая. Мать, от стыда сославшая ее в поддонье, не забыла малявку и не бросила — баловала то деньгами, то мешком сушняка, то обновкой. Нила считала себя горни, в сезон носила рубаху без рукавов и штаны, подвернутые до колен, расшитые цветными камушками, которых на Малышке немеряно-несчитано, и работала, как оказалось, наездницей на змейсах — сопровождала богатых и знатных гостей в верховой поездке по лабиринту подводных пещер.

Варан, договариваясь о работе с хозяином, наивно полагал, что будет гулять по морю верхом, а не вылавливать сачком дерьмо. Нила разочаровала его умело и безжалостно:

— Седлать — не вздумай, поцарапаешь чешую — потом не расплатишься. Садиться верхом — упаси тебя Император. Спать будешь здесь же, в гамаке. Они ночью иногда шипеть начинают, так надо с ними вслух говорить, успокаивать. Та, что позеленее, называется Журбина, а та, что почернее — Кручина…

— А почему у них имена такие печальные? — спросил Варан.

— Потому что так назвали, — отрезала Нила. — Вот, смотри, Кручина насрала, бери сачок и покажи, чего ты стоишь…

Темные волосы лежали у Нилы на плечах. Самоцветы на штанах вспыхивали, будто капли воды под солнцем. Глаза часто мигали и щурились, хотя здесь, в гроте, было не так много света; глаза слезились. Спесивой девке наверняка требовались очки с прокопченными стеклами — но она, гордая кровью горни, предпочитала мучиться, щуриться и утирать слезы.

Змейсихи смотрели на Варана с царственной брезгливостью — как будто это Варан нагадил в прозрачную воду, а им, благородным созданиям, теперь приходится убирать.

— Они не кусаются?

— Они едят только рыбу, но если ты из разозлишь — могут и цапнуть, просто для науки. Особенно Кручина — она подлая. К хвосту ее близко не подходи — как врежет, так и потонешь. Она в карауле служила всю жизнь, стражники на ней Малышку объезжали… Контрабандистов била, а пиратов перетопила человек сто. Вот так, хвостом по голове — и привет. Этому их еще в яйце учат.

Варан низко наклонился, держась за поручень, пытаясь выловить сачком комочек змейсового дерьма:

— У Малышки, небось, за сто лет сто пиратов не наберется.

— Это у вас на берегу пиратов не наберется, потому как не репс же ваш воровать. А у нас рудники. У нас режим должен быть.

Варан, наконец-то, справился. Опорожнил сачок в корзину для нечистот, плотно закрыл крышкой. Сел на каменный выступ, свесил ноги в светящуюся воду:

— А Журбина сколько пиратов убила? Тысячу?

— Журбина повозку таскала весь век, — сухо отозвалась Нила. — В шахтах. Камни на ней возили, соль… Теперь отдыхает.

Изумрудная Журбина высоко вытянула шею, повела рогатой головой, еле слышно зашипела, будто подтверждая: заслужила. Кручина ударила хвостом так, что волна прокатилась по всему гроту. Варан невольно отодвинулся:

— Ничего себе.

— Не нравится — и сидел бы в своей харчевне.

— А ты откуда знаешь, где я работал?

— Великая тайна… Я тебя видела. Место приметное.

— И парень приметный, — сказали сверху. По винтовой лесенке, вырубленной в скале, спустился хозяин в костюме для верховой езды. Кручина и Журбина оживились, забили хвостами, завертелись по гроту, устроив в центре его небольшую воронку. — Седлай, Нилка. Гости прибыли.

Варан, не выпуская из рук сачка, смотрел, как Нила торопливо надевает седло сперва на спину Кручине, потом Журбине (обе змейсихи охотно подставили спины). Потом, не глядя на Варана, Нила оттолкнулась от каменного выступа — и без разбега перелетела Кручине на спину; хозяин аккуратно угнездился на спине у Журбины:

— Ну, Вараша, нас до вечера не будет. Все здесь убери, корзину вынеси и можешь отдохнуть чуток. Тебе сегодня ночевать здесь, помни!

Варан поспешно кивнул.

— Пошла! — крикнула Нила, и голос ее заметался по гроту. Кручина ударила хвостом, Нила пригнулась, распластавшись по черной чешуе. В следующую секунду змейсиха нырнула, ушла в тоннель под скалой, унося с собой всадницу. Варан перевел дух.

— За ней, — негромко приказал хозяин, и Журбина нырнула тоже. Варан остался один; волновалась подсвеченная солнцем вода, сверху прозрачная, снизу застывшая, спрессованная в непроглядную донную темень.

* * *

— Серпантеры. Ну, знаешь, их в просторечии змейсами зовут. Два здоровенных чудища, один зеленый, другой почти черный. Рога — во. Зубы — во. Хвостом специально обучены бить по затылку. Очень опасная работа. За то и платят.

Варан сидел за столиком отцовской харчевни, а Кешка, четырнадцатилетний парень, нанятый родителями на место Варана, стоял напротив с подносом и смотрел с восторженной завистью.

— Знать всякая приходит на них поглазеть, кто поотчаяннее — так и покататься. В камне, знаешь, ходов — до Шуу. И под водой, и над водой, а есть совсем сухие…

— А как же змейсы в сухих ходят? — спросил Кешка.

— Змейсы вообще не ходят, — сурово заметил Варан. — Они плавают… Некогда мне, — он позвенел монетками в кожаном кошельке. — У меня ночная вахта сегодня.

До ночной вахты оставалось еще несколько часов, но Варану надоело врать. Он попрощался с матерью, потрепал по загривкам малявок и быстрым шагом занятого человека двинулся к берегу — купаться.

— Эй, парень!

Варан продолжал идти. Мало ли парней ходит по улицам в сезон; остановился, когда дорогу заступили двое. Один — ровесник, низкорослый и смуглый, но по виду явно не горни. Другой — взрослый, и при одном взгляде на него Варану сделалось страшно.

— Чего не оглядываешься, когда зовут? — начал молодой.

— Откуда мне знать, что меня? — огрызнулся Варан.

— Пошли. Дело есть.

— Я спешу.

— На дно успеешь, — краешком рта заметил взрослый. — Идем… торопыга.

У него были выгоревшие светлые брови — и равнодушный, как удавка, взгляд убийцы.

Харчевня отца осталась далеко позади. Приметное место… И парень приметный… На улице полно народу, а ведь не убежишь. Патруля поблизости нет, а и был бы — ничего не успеешь объяснить. Не такое сокровище парень-поддонок, чтобы по его милости гостей тревожить…

— Что вам надо?

— Там расскажем, — сказал светлобровый уже с раздражением. — Ну что, пойдешь добром — или сразу в мешок тебя?

Далеко, на материке, о котором рассказывали Варану плотогоны, человек может убежать и затеряться. А с Круглого Клыка бежать некуда.

Варана привели в бухту, уставленную купальнями, как праздничный стол — стаканами. В купальнях — простых, и вертящихся, и с фонтанами — резвились, ни на что не обращая внимания, холеные заморские гости. Плавали почти нагишом, бесстрашно подставляли шкуру солнцу, ныряли с вышек и катились по деревянным желобам на скользких ковриках. Ели и пили тут же, в плавучих харчевнях; Варану стало страшно жаль себя. Люди живут и любят жизнь, а он, Варан, может быть, видит небо в последний раз. За что?!

— Садись в лодку, — сказал разбойник по-прежнему уголком рта. В том, что это именно разбойник, сомневаться не приходилось.

В лодке уже сидел еще один, плечистый, совершенно лысый. И рядом с ним, скорчившись и обхватив живот — Варанов знакомый, молодой рыбак Гелька, в сезон обносивший купальни жареными улитками.

Смуглый подросток оттолкнул лодку от причала. Остался на берегу. Быстро зашагал прочь.

— Вы, оба, — лысый разбойник кивнул Варану и Гельке. — Беритесь за весла, и чтобы не отлынивать!

Гребли молча. Лысый правил рулем, светлобровый сидел на носу. Варан, обернутый лицом к корме, смотрел, как отдаляется берег, как лысый скручивает себе трубочку дорогущего заморского табака, как с удовольствием затягивается… Миновали чей-то ковчег, уродливый и кособокий рядом с настоящими морскими кораблями. Миновали команду рыболовов, тянущих одну сеть тремя большими педальными лодками. Никто не смотрел на устремившуюся в море лодку — двое мужчин и двое парней, идут, вероятно, на вечерний промысел…

Тот, что сидел на носу, взялся насвистывать.

— Заткнись, — сказал лысый. — Примета плохая.

— Иди к Шуу со своими приметами.

— Сам иди. Я предупреждал…

И снова молчание.

Когда берег, корабли и ковчеги, рыбаки и купальни остались далеко позади, лысый велел сушить весла. Варан и Гелька — у того от страха нестерпимо болел живот — оказались сидящими рядом, лицом к лысому, с белобровым за спиной. Варан все норовил обернуться.

— Не верти головой… — бросил лысый. — Кто из вас, подлецов, по ночам купаться любит?

Варан и Гелька молчали.

— У меня по ночам работа, — тихо сказал наконец Варан. — Змейсов сторожу.

— А ты?

Гелька стучал зубами.

— Ладно, — сказал лысый. — Ты, — он ткнул пальцем в Гельку. Давай ори что есть силы: «Стража! Убивают! Грабят! Сюда!»

Варан огляделся. Докричаться хоть до кого-нибудь, а тем более до стражи, здесь не было ни малейшего шанса.

— Не верти головой! — снова приказал лысый. — Повернешься еще — ухо отрежу!

— З-зачем орать? — дернувшись, спросил Гелька.

Лысый вытащил из-за голенища длинный нож:

— Ори, а то рыбам скормлю по кусочку.

— А-а! — завопил Гелька очень натурально. — У… убивают! Стража! Грабят! Сюда! Насилуют!

Белобровый на носу отрывисто рассмеялся:

— Насилуют, говоришь? Мечтатель…

— Он? — с сомнением спросил лысый.

— Не я! — взмолился Гелька.

— Теперь ты ори, — лысый указал ножом Варану в грудь. — Только громко. Как можешь.

— Стра-ажа! — протяжным басом взревел Варан. — Убива-ают! Гра-а-абят!

Взгляд светлобрового неприятно касался спины.

— Не он, — пробормотал лысый скорее себе, чем подельщику. — Хрень это все.

— А по-моему, он придуривается.

— Который?

— Этот смазливый. По-моему, он чужим голосом орет. Подрежь его, тогда своим зачирикает.

— Парень, — ласково сказал лысый. — Свой голос покажешь, или тебе кой-чего повыдергать придется?

— Стра-ажа! — закричал Варан что есть силы. — Гра-абят!

И разом охрип.

— Не он, — с сожалением сказал лысый. — Прогадил ты дело.

— Ты прогадил, а не я.

— Заткнись… У меня предчувствие дрянное.

— Иди ты к Шуу со своими предчувствиями.

— Не тот и не этот, и не вчерашний, стало быть — кто-то еще…

Солнце склонялось. Лодка покачивалась среди чистого моря. Круглый Клык казался далеким и безнадежным, и нереальным, как след на воде. Варан уже много раз прыгнул вперед и откатился назад, обезоружил лысого и сбил за борт светлобрового, и выхватил весло, и разбил лысому череп, и нырнул глубоко в море, ушел от лодки вплавь — много чего сделал полезного и нужного в мыслях и планах, прекрасно понимая, что доживает последние секунды, что лучше умереть, сражаясь, и что у Нилы очень красивые, хотя и слезящиеся, глаза.

— Стража… — захрипел Гелька.

— Заткнись, — процедил лысый.

Гелька показывал пальцем в небо:

— Стража… Патруль…

Лысый рывком обернулся.

Над морем шел, снижаясь треугольником, воздушный императорский патруль на белых, как камень, крыламах.

ИНТЕРВЬЮ С МАРИНОЙ И СЕРГЕЕМ

— Правда ли, что вы прощались уже с жанром фэнтези? Почему же вернулись к нему снова?

В самом деле, после нефэнтезийных «Ведьминого века» и «Пещеры» казалось, что с миром фэнтези покончено. Роман «Авантюрист» задумывался как своего рода прощание — вот в последний раз «оттянемся», думали мы, реализуем все резервы, которые заложены в жанре, и займемся чем-нибудь другим. Отныне, думали мы, действие наших книг будет происходить в современном городе либо городе будущего…

«Авантюрист» получился вовсе не таким, каким задумывался. И уж конечно, мы не исчерпали резервов фэнтези. Спасаясь от магов и шпаг, мы кинулись жесткий и едва ли не гиперреалистичный (для нас, конечно) мир «Армагед-дома». И, едва закончив с ним, поняли, что фэнтези возвращается. Мы просто не можем без него жить.

— Что же это за жанр такой? Его публично называют едва ли не «прибежищем идиотов». С другой стороны, сейчас происходит всемирное «Возвращение короля» — возвращение интереса к книгам Толкина на волне успеха Джексоновской кинотрилогии… Что значит «фэнтези» для вас?

Если у нас, соавторов, разные взгляды на то, что значит «фэнтези», стоит ли удивляться, что разные люди в ответ на этот вопрос дадут диаметрально противоположные ответы? «Эскапизм», «литература инфантилов», «развлекательное чтиво для подростков» — фэнтези не удостаивается, как право, сколько-нибудь серьезных отзывов в сколько-нибудь серьезных устах. А массовые поклонники жанра зачастую не в состоянии сформулировать свои впечатления вне терминов «рулез» либо «круто». Так что, «серьезные уста» совершенно правы?

Во многом — да. Фэнтези уязвимо.

К сожалению, для начинающего автора кажущаяся легкость фэнтези — приманка, равно как и для начинающегося читателя. «Внешние» события громоздятся одно на другое, один за другим появляются маги и монстры. Приемы и методы колдовства становятся все изощреннее, и за этой лавиной «ложного действия» прячется безобразная дыра на месте действия истинного, «внутреннего». С героями ничего не происходит — они не принимают решений, не колеблются, не выбирают, не взрослеют…

Поэтому некоторые разумные люди даже Толкина стремятся вывести «за поле» жанра фэнтези — как будто даже тень этого слова, как отблеск огромной неоновой вывески, может скомпрометировать имя Профессора…

Есть и другая крайность. Сергей, например, порывается называть словом «фэнтези» все, что не содержит примет «жесткой» научной фантастики. Мистика, притчи, «Парфюмер» Зюскинда, «Мастер и Маргарита» Булгакова оказываются, таким образом, в одной корзинке с этим самым ругательным словом на ярлычке. Марина категорически не согласна с соавтором, предлагая считать «фэнтези» только те книги, где имеется вторичный вымышленный мир с определенным набором свойств (кстати, Марина полагает, что «Обыкновенное чудо» и «Дракона» Евгения Шварца с некоторой натяжкой, но можно отнести к презираемому многими жанру).

И теперь поднимается Вопрос Вопросович: почему мы считаем фэнтези нашим родным, кровным, необходимым? Почему, попытавшись было уйти от «сказочки», мы снова возвращаемся к ней?

Думается, с этим вопросом связан другой: почему есть люди (всех возрастов), фэнтези не приемлющие в принципе, и другие люди (всех возрастов), уходящие «по уши» в фэнтезийные миры?

Дело тут не во «взрослости» и «инфантилизме». Во всяком случае, сами мы благополучно переросли собственное стремление к «взрослости» и продолжаем писать фэнтези, прекрасно зная, что можем работать в других жанрах тоже. Дело тут, как нам кажется, в мироощущении.

Если человек воспринимает окружающее как железную цепь причин и следствий — фэнтези никогда не вызовет у него иного отклика, кроме кривой усмешки. Если человек осознает, что мир полон магии — фэнтези притянет его к себе рано или поздно. Способность к творчеству — одна из главных, на наш взгляд, способностей человека, и умение сотворить свой мир — едва ли не вершина литературного творчества вообще…

Для того, чтобы рассказать о странном, противоречивом, трагичном и прекрасном мире, для того, чтобы сказать о том, что болит, тем, кто поймет тебя — лучше жанра, чем фэнтези, не найти. Так нам кажется, во всяком случае.

— То есть оккультизм, эзотерика, ведьмы, экстрасенсы…

— Упаси Боже. От этого «колдовства» мы держимся как можно дальше. Настоящая магия мира — куда тоньше, на грани ощущения… Ее еще называют иногда «романтизмом».

— Вы оба в равной мере являетесь поклонниками «низкого» жанра?

Нет. У нас, соавторов, нет общего мнения относительно фэнтези. Сергей предпочитал бы «реальные похождения реального героя в реальном городе». Марина подталкивает его в направлении вторичных миров. У нас разная реакция на события, людей, обстоятельства; у нас разный взгляд на мир, и в этом «стереовидении» — наша сила.

— В фэнтези, как правило, присутствуют скорый конец мира, могучие свирепые боги и не менее могучие свирепые богоборцы, противостоящие друг другу колдуны из разных кланов…

Фэнтези — не набор «лего» с непременными устоявшимися деталями. Если вам кто-то скажет, что вторичные миры конструируются исключительно из штампов, не верьте ему. Конечно, существует «Малый типовой набор» Алексея Свиридова, «руководство по написанию фэнтези»… Но нам нравится верить, что это все-таки шутка. Удачная, смешная… иронией своей отвадившая, может быть, многих начинающих авторов от написания «типового фэнтези».

Давным-давно — каких-нибудь десять лет назад — нам тоже казалось, что без надвигающегося конца мира и, соответственно, мироспасения в фэнтези никак не обойтись. Довольно скоро мы поняли, что похождения человека интереснее, чем похождения, к примеру, армии могучих богов. Наш идеал фэнтези — настоящий человек в фантастическом, «химерном» мире. Персонажи, конечно, получаются разной степени «настоящести», но ведь мы как автор еще очень молоды… Мы надеемся, нам есть куда расти.

— Станете ли вы писать фэнтези сразу по окончании «Варана»?

Скорее всего, нет. Тут выработался уже определенный ритм — вслед за фэнтезийной вещью обязательно идет, условно говоря, «бытовая», а потом опять фэнтезийная. Наверное, так будет и на этот раз.

— Раз уж взялись говорить о поджанрах в фантастике… Не хотелось бы вам написать космооперу? Или так называемый «киберпанк»?

Киберпанк — в обозримом будущем точно нет. Не наше. На этом поле за последние годы уже взросло столько находок, превратившихся сразу в клише — самое замшелое фэнтези обрыдается от зависти…

Космоопера… вряд ли. Ведь это, по сути, то же фэнтези, только мутантное, съевшее и переварившее дальнего родственника — героическую «космическую» фантастику ближнего (или не очень ближнего) прицела… Зарекаться не будем, но пока идей в этом направлении нет.

— А какие идеи есть?

— Не скажем. Кто-то из великих призывал брать пример с курицы, которая кудахчет, когда снесет яйцо… а не когда принимает решение о том, чтобы его снести.

— Вам бы хотелось написать супер-супер бестселлер?

У Роалда Даля, одного из наших любимых авторов, в книге о Большом Дружелюбном Великане есть упоминание о сне, который ждет, чтобы кому-нибудь присниться. Этот сон о том, что «я написал книгу». Но не просто книгу, а такую интересную, что каждый, кто раскроет ее однажды, не сможет остановиться, пока не дочитает до конца. И рисуются поистине «апокалиптические» картины: зубной врач лечит зубы пациенту, не отрываясь от книги. Но пациент не обращает внимания — он тоже читает. Футболисты играют в футбол, каждый с книгой в руках. Все водители читают за рулем…

Хотели бы мы написать такую книгу? А кто бы не хотел?

Но есть одна закавыка. Мы в определенной степени несвободны — можем писать только о том, что прорастает, как трава. Мы не можем сконструировать бестселлер, исходя из того, что читается и что лучше продается. Потому никогда ничего не станем делать специально, намеренно. Остается ждать, когда изменчивый мир «прогнется под нас».



   
Свежий номер
    №2(42) Февраль 2007
Февраль 2007


   
Персоналии
   

•  Ираклий Вахтангишвили

•  Геннадий Прашкевич

•  Наталья Осояну

•  Виктор Ночкин

•  Андрей Белоглазов

•  Юлия Сиромолот

•  Игорь Масленков

•  Александр Дусман

•  Нина Чешко

•  Юрий Гордиенко

•  Сергей Челяев

•  Ляля Ангельчегова

•  Ина Голдин

•  Ю. Лебедев

•  Антон Первушин

•  Михаил Назаренко

•  Олексій Демченко

•  Владимир Пузий

•  Роман Арбитман

•  Ірина Віртосу

•  Мария Галина

•  Лев Гурский

•  Сергей Митяев


   
Архив номеров
   

•  №2(42) Февраль 2007

•  №1(41) Январь 2007

•  №12(40) Декабрь 2006

•  №11(39) Ноябрь 2006

•  №10(38) Октябрь 2006

•  №9(37) Сентябрь 2006

•  №8(36) Август 2006

•  №7(35) Июль 2006

•  №6(34) Июнь 2006

•  №5(33) Май 2006

•  №4(32) Апрель 2006

•  №3(31) Март 2006

•  №2(30) Февраль 2006

•  №1(29) Январь 2006

•  №12(28) Декабрь 2005

•  №11(27) Ноябрь 2005

•  №10(26) Октябрь 2005

•  №9(25) Сентябрь 2005

•  №8(24) Август 2005

•  №7(23) Июль 2005

•  №6(22) Июнь 2005

•  №5(21) Май 2005

•  №4(20) Апрель 2005

•  №3(19) Март 2005

•  №2(18) Февраль 2005

•  №1(17) Январь 2005

•  №12(16) Декабрь 2004

•  №11(15) Ноябрь 2004

•  №10(14) Октябрь 2004

•  №9(13) Сентябрь 2004

•  №8(12) Август 2004

•  №7(11) Июль 2004

•  №6(10) Июнь 2004

•  №5(9) Май 2004

•  №4(8) Апрель 2004

•  №3(7) Март 2004

•  №2(6) Февраль 2004

•  №1(5) Январь 2004

•  №4(4) Декабрь 2003

•  №3(3) Ноябрь 2003

•  №2(2) Октябрь 2003

•  №1(1) Август-Сентябрь 2003


   
Архив галереи
   

•   Февраль 2007

•   Январь 2007

•   Декабрь 2006

•   Ноябрь 2006

•   Октябрь 2006

•   Сентябрь 2006

•   Август 2006

•   Июль 2006

•   Июнь 2006

•   Май 2006

•   Апрель 2006

•   Март 2006

•   Февраль 2006

•   Январь 2006

•   Декабрь 2005

•   Ноябрь 2005

•   Октябрь 2005

•   Сентябрь 2005

•   Август 2005

•   Июль 2005

•   Июнь 2005

•   Май 2005

•   Евгений Деревянко. Апрель 2005

•   Март 2005

•   Февраль 2005

•   Январь 2005

•   Декабрь 2004

•   Ноябрь 2004

•   Людмила Одинцова. Октябрь 2004

•   Федор Сергеев. Сентябрь 2004

•   Август 2004

•   Матвей Вайсберг. Июль 2004

•   Июнь 2004

•   Май 2004

•   Ольга Соловьева. Апрель 2004

•   Март 2004

•   Игорь Прокофьев. Февраль 2004

•   Ирина Елисеева. Январь 2004

•   Иван Цюпка. Декабрь 2003

•   Сергей Шулыма. Ноябрь 2003

•   Игорь Елисеев. Октябрь 2003

•   Наталья Деревянко. Август-Сентябрь 2003