№1(5)
Январь 2004


 
Свежий номер
Архив номеров
Персоналии
Галерея
Мастер-класс
Контакты
 




  
 
РЕАЛЬНОСТЬ ФАНТАСТИКИ

ГЕРОИЧЕСКАЯ ФАНТАСТИКА КАК ДИАГНОЗ

Мария Галина


Недавно в серии «Звездного лабиринта» вышла книга, которая большинством (с оговорками, впрочем), признана творческой неудачей. Тем не менее, я хочу поговорить именно о ней.

1.История болезни

Я, разумеется, имею в виду «Харизму» Лео Каганова.

Каганов заявил о себе (для внесетевого читателя) еще «Коммутацией», фантастическая составляющая которой довольно элегантна, но достаточно условна и в основе своей содержит известный уже прием (вспомним воннегутовскую «Колыбель для кошки»). Тем не менее, у «Коммутации» есть все шансы стать книгой культовой, поскольку Каганов с удивительной отчетливостью и точностью отрабатывает в ней некие обобщенные и одновременно жестко «привязанные к месту и времени» социальные феномены. (В качестве примера хочу привести одного из проходных персонажей — компьютерного гения, отличающегося столь сильной ненавистью к документам и нежеланием «светиться», что для государства он вообще как бы не существует (ни паспорта, ни военного билета, ни трудовой книжки, вообще — ничего, тем не менее, он ухитряется вести вполне скомпенсированную жизнь, зарабатывать, кормить семью…); сама знаю несколько человек — людей вполне неглупых, вплоть до гениальности — которые, если и не дошли до жизни такой, то вполне близки к этому идеалу).

Похоже, в современной фантастике Каганов занял весьма специфическое место — человека, работающего с какой-либо уже, казалось бы, отработанной фантастической идеей, и ухитряющегося вытащить из нее нечто совершенно неожиданное. «Харизма» в этом плане не исключение, во всяком случае, на первый взгляд.

Вкратце напомню сюжет:

Студент Лекса — клинический раздолбай и компьютерный маньяк, поначалу похож на персонаж известного анекдота («Следующий! — Здравствуйте, доктор! Со мной что-то не то… Меня никто не замечает… — Я сказал — следующий!»). Сокурсники его за человека не считают; красивая девочка Алена вежливо терпит; преподаватели устало ненавидят. Так бы все и тянулось (и мы бы герою в меру сил сочувствовали; история милого неудачника гораздо больше греет, чем повесть о непрошибаемом супермене), но тут, во время студенческой пьянки на чьей-то даче, с Лехой-Лексой случается нечто… Он попадает в зону действия некоего артефакта, который радикально изменяет сначала его личность (оказывается, сделать карьеру очень просто — нужно всего-навсего поставить цель и отбросить все лишнее), потом — и саму природу (постепенно Лекса узнает, что он не просто оборотень, а СУПЕР-оборотень!). Теперь он может все — завоевать понравившуюся девушку, отбрехаться от хулиганов, смотреть в глаза ректору, отращивать оторвавшиеся пальцы, и, наконец, превращаться во что угодно — хоть в Ленина, хоть в стаю летучих мышей. На такие потрясающие способности слетаются всяческие зловещие структуры — от мафии до ФСБ. Лекса то сам гоняется за секретными спецслужбами, пытаясь выяснить природу своей новой сущности, то спецслужбы гоняются за ним, на сцене появляется второй оборотень — убийца и маньяк, потом еще один — девушка, причем красивая (превращается только в ежика, потому что в принципе ежей любит). Лекса в тяжелой схватке (колдун превращается в волка, его ученик — в ястреба, колдун — в пшено, а ученик, понятное дело, в курицу) побеждает маньяка, налаживает контакт с ФСБ, раскрывает тайну артефакта — его оставили инопланетяне, чтобы обработанные им люди, «новые оборотни», постепенно продвинулись на вершины власти и дали сигнал на некий инопланетный же передатчик — мол, приходите, все готово, планета в наших руках. Хакер Лекса перепрограммирует и свою собственную «наведенную» природу, и автоматику артефакта. Земля спасена!

Перед нами развертывается классический сюжет героической боевой фантастики в ее земном изводе — скромный обыватель вдруг обнаруживает в себе некие скрытые способности, развивает их, обнаруживает за собой некую слежку (как правило, спецслужб или других нехороших элементов государственной машины), самостоятельно пытается разгадать свою страшную тайну, обнаруживает, если так можно выразиться, преследование второго уровня — на сей раз неких высших сил, облеченных теми же способностями, вступает с этими высшими силами в смертельную схватку, побеждает, и в последний момент отводит от всего человечества некую смертельную угрозу. Как правило, он еще получает в награду красивую женщину (желательно принцессу, но можно и партнершу по спасению мира).

Эпилог «Харизмы», изложенный весьма убедительным языком медицинского протокола несколько шокирующе опровергает эту схему: студент Алексей Матвеев госпитализирован в клинику им. космонавта Леонтьева с диагнозом «шизофрения». Все вышеописанные подвиги хакера Лексы, понятное дело, оказались просто болезненным бредом.

Надо сказать, что по всему роману Каганов расставляет некие вешки-метки, которые могут навести ищущего (при желании) на след. Крутой хакер делает в своей хакерской ипостаси грубейшие ошибки и все время гробит компьютер как полный чайник, пароль у него тоже как у полного чайника (Dyatel 123). Никто, вплоть до родной мамы, районной врачихи и ушлых газетчиков, не обращает внимания на его отрастающие по желанию клыки, когти и волосатые уши (« Я тринадцать лет на «скорой» — сказал фельдшер, небрежно щупая мое левое ухо. — Еще и не то видел. Давайте в больницу. Если хотите… — А если не хотим? — спросил я. — Тогда завтра — в районную поликлинику»). Да и сами приключения, поначалу вполне связные, приобретают под конец характер уж вовсе фантасмагорический — вплоть до посещения «секретного института» под личиной Владимира Ильича Ленина, драки с другим оборотнем-убийцей, и спасения мира в финале. И все же, если не слишком вчитываться в текст и обойтись без эпилога, история Лехи Матвеева воспринимается вполне достоверно (в рамках заданных условий), как нормальная героическая фантастика.

В этом смысле у меня и возникает некий провокационный вопрос — что значит «нормальная»?

2. Окончательный диагноз

Если перевести все сказанное в плоскость сугубой психиатрии (а Каганов, напомню, психиатр по образованию), то на примере Лексы мы видим типичный случай параноидной мании — самого частотного среди подростковых маниакальных состояний. Приведем ее описание (по А. Е. Личко, «Шизофрения у подростков»):

«Повышенное настроение, постоянное стремление к деятельности, говорливость сочетаются с бредовыми высказываниями, а иногда и галлюцинациями и явлениями психического автоматизма. Бред не ограничивается, как при типичном маниакальном состоянии, только

идеями величия, отражающими нереальные, но психологически понятные, мечты или являющимися чрезмерной переоценкой своих способностей или возможностей («стану известным артистом», «буду космонавтом», «мировым ученым», «писателем» и т. п.). Если при параноидной мании возникает бред величия, то высказывания поражают своей нелепостью.

Например, подросток утверждает, что за несколько дней он вырос на 10 см, что его мышцы налились небывалой силой, и поэтому он способен сдвинуть невероятные тяжести и его теперь «все боятся», или что у него открылась потрясающая память и он якобы способен один раз прочесть страницу любого текста и сразу дословно запомнить и т. д. Нередко идеи величия переплетаются со своеобразными идеями воздействия. Больной заявляет, что он открыл у себя способность гипнотизировать других, внушать людям свои мысли и они послушно говорят и действуют под влиянием его внушения, что он способен «читать мысли других людей», собственным взглядом передвигает вещи («телекинез»), по своему желанию меняет погоду, может ускорять или замедлять течение времени, усилием воли заставляет цветы расти быстрее или, наоборот, сразу завянуть.

Однако идеи воздействия могут и не быть связаны с идеями величия. Тогда больные считают, что сами находятся под гипнозом, что ими управляет «генератор мыслей и энергии», что в их собственной голове заложен «передатчик мыслей»…. Обнаруживается также склонность к символическому толкованию событий, поступков и высказываний окружающих («диктор по радио менял интонацию голоса — этим давал понять, как надо относиться к разным людям»). Идеи отношения («на меня все смотрят») также могут приобретать эйфорическую окраску («мной любуются», «завидуют», «подражают»). Реже приходится сталкиваться с бредом преследования: шайки преступников или агенты иностранных разведок хотят расправиться, кто-то намерен обезобразить лицо, кастрировать и т. п. Слуховые галлюцинации встречаются далеко не всегда. Они бывают императивными или чьи-то голоса комментируют поведение больного, «учат», иногда грозят или бранят. Отчетливых зрительных галлюцинаций не возникает, но иногда больные отмечают яркие сценические сновидения, которые нередко предшествуют онейроидным переживаниям.

Дереализационные ощущения проявляются в словах, что вокруг все как-то странно и необычно изменилось, «что-то творится». На основе подобных переживаний развивается бред инсценировки: представляется, что вокруг разыгрывается какой-то спектакль, все специально переоделись, исполняют порученные им роли. Например, подростку казалось, что всюду в городе, куда бы он ни пошел, идет киносъемка, «в трамвае ехали одни актеры». Другому

подростку почудилось, что все улицы вдруг опустели и это не спроста — по радио передают сигналы SOS. Третий был уверен, что на улице всюду переодетые милиционеры, а в больнице воспроизведена обстановка гестапо». Конец цитаты.

3. Литература и проч.

Элементы, аналогичные тем, что составляют собранную Кагановым схему (и, кстати, перечисленные в симптоматике подростковой шизофрении), можно найти практически во всех типах боевой фантастики и героической фэнтези — в тех или иных сочетаниях. Уже начиная со «Звездных королей» Эдмонда Гамильтона, герой которой, скромный клерк начала ХХ века, обнаруживает себя в чужом теле, попадает в будущее, совершает там бесчисленные подвиги, спасает мир от злодея и получает в награду прекрасную принцессу. В дальнейшем эта схема проигрывалась бесконечно, получив свое абсолютное воплощение в двух знаменитых персонажах: Супермене и Гарри Поттере.

Оба они, скромные мальчики из простых американской и английской (соответственно) семей узнают, что один из них — инопланетянин, подброшенный во младенчестве, другой — невероятной силы маг. Могущественные родители одного погибли в катастрофе, погубившей планету «Криптон», другого — при столкновении с чудовищным черным магом Вольдемортом, в результате чего оба подкидыша оказались не в своей, а в глубоко чужеродной, порою враждебной среде (что сильно смахивает на так называемый «бред подмененных родителей»). В предпубертатном возрасте оба они обнаруживают невероятные способности (точь-в-точь по учебнику — один демонстрирует необычайную физическую силу и ментальные качества; другой — способность влиять на события посредством «магии»). Обоих преследуют: Супермена его закоренелый враг — некий Лекс, иностранные агенты, враги с Криптона и т.д., Гарри Поттера — адепты Вольдеморта и сам Вольдеморт (в русском переводе он почему-то носит спортивное имя Волан-де-Морт, наверное по звуковой ассоциации с булгаковским Воландом, которая возникла у бесхитростного переводчика). Оба способны летать (Супермен просто так, Поттер — при помощи метлы), что является своеобразным выражением симптома соматодеперсонализации ( «проявляется ощущением необыкновенной легкости своего тела, «состояния невесомости»»). Оба обладают высоким порогом эмпатии и особой, врожденной мудростью ( «показания больных о «просветлении души», о появившейся необычной способности проникать в сущность увиденного и услышанного, в чувства и мысли других, об особой яркости восприятия и переживаний, о непрекращающемся состоянии особого озарения»). Супермен способен читать мысли, Гарри Поттер — понимать язык животных. Оба служат предметом непрерывного восхищения окружающих ( пример идеи отношения («на меня все смотрят») в ее эйфорической форме («мной любуются», «завидуют», «подражают»). Оба, кстати, несколько асексуальны — Супермен робко влюблен в девушку-репортершу, Гарри Поттер в четвертой книге — в девушку из соперничающего корпуса колледжа. Подростковая шизофрения не несет сексуальной окраски — хочу напомнить это авторам жанра, упорно впихивающих в свои опусы сексуальные похождения героя, развивающиеся по типично взрослой схеме. Здесь они будут явно неуместны. Принцесса, волшебница, романтическая любовь — еще так-сяк. Впрочем, надо сказать, что, хотя Супермен и Гарри Поттер — пожалуй, самые яркие примеры, ими дело не ограничивается, поскольку отдельная симптоматика так или иначе широко разбросана по всему массиву н/ф литературы и кино.

Еще одна цитата из пособия, на сей раз из справочной статьи «Шизофрения»: «Однако многие бредовые сюжеты настолько противоестественны, что повседневного опыта достаточно, чтобы развести их с реальностью. Примером служит бредовое убеждение человека в том, что он был перенесен через космос на другую планету, и там высшие существа наделили его чудесной силой и озарением». На основе этого бредового сюжета построено столько н/ф текстов, что и не сосчитать — от тех же «Звездных королей» Эдмонда Гамильтона до «Гипериона» Дэна Симмонса. Что же до бреда преследования — за героем охотятся, он убегает — необходимая составляющая любого уважающего себя фантастического триллера, причем преследовать может кто угодно — инопланетяне, зомби, вампиры, слуги дьявола и т.д. У Супермена, кстати, злодеи-враги намерены при помощи особого вещества высосать его суперсилу (что можно рассматривать как аналог кастрации).

Классическая схема «они нас зомбируют» ( «больные считают, что сами находятся под гипнозом, что ими управляет «генератор мыслей и энергии», что в их собственной голове заложен «передатчик мыслей»») отработана, скажем в романе Р. Хайнлайна «Кукловоды», где люди попадают под власть некоего «ментального паразита». Сходный сюжет, кстати, выведен и в рассказе Р. Сильверберга «Пассажиры». Бред «не своего тела» фигурирует в сюжетах о перемещении сознания в иную телесную оболочку (скажем, «Корпорация «Бессмертие» Роберта Шекли), о переносе сознания человека в механическое или виртуальное тело («Маска» Станислава Лема»), и, наконец, в произведениях, посвященных зловещим метаморфозам собственного, исконного тела героя (все сюжеты об укушенных вампирами и оборотнями, фильм «Муха» Дэвида Кроннеберга и др.).

Бред дереализации ( «вокруг все как-то странно и необычно изменилось, «что-то творится»») множество раз отработан согласно классическому сценарию «Вторжения похитителей тел» — чтобы не привлекать американский фильм с аналогичным названием, вспомним блестящий роман А. Мирера «Главный полдень», где в крохотном среднерусском городке, захваченном ментальными паразитами-пришельцами люди начинают вести себя как-то странно, «иначе». Кстати, все, так или иначе заметившие эту перемену и неподвластные ей — разумеется, подростки.

Отсюда уже недалеко и до бреда инсценировки — в классических фильмах ужасов герой, приезжая в милейший, уютнейший городок, у ужасу своему убеждаются, что все его жители — зомби, вампиры или инопланетяне, поначалу специально для него разыгрывавшие роли обычных горожан (к этой теме примыкает «Вторая попытка» — шедевр Рэя Брэдбери из цикла «Марсианские хроники»), а буквально тему отыгрывает фильм «Шоу Трумэна» Питера Уира, где герой оказывается единственным «реальным» человеком, среди окружающих его актеров, исполняющих роли жителей городка Сихэвен ( «вокруг разыгрывается какой-то спектакль, все специально переоделись, исполняют порученные им роли, в трамвае едут «одни актеры»). Отсюда недалеко и до того же бреда подмененных родителей — захваченные чужаками, они становятся «подделкой», враждебной силой — собственно, как и все остальные люди вокруг.

4. Курс лечения

Бешеная популярность тех же Супермена и Гарри Поттера доказывает, что джентльменский набор шизофреника сидит практически в каждом подростке, а поскольку каждый взрослый — это бывший подросток, то и он оказывается не чужд этой слабости — реализовать шизоидные интенции в специально отведенном для этого, безопасном месте. Впрочем, настолько уж шизоидные? Иными словами, не имеем ли мы дело с тем, что называется архетипами? Нет ли шанса, что шизофрения просто вытаскивает наружу некие глубинные, потаенные страхи и желания, так или иначе присущие всем людям — независимо от страны обитания, языка и даже уровня культуры?

Сюжетные схемы, выплескиваемые шизофреником в пределах бреда существуют в голове каждого так называемого нормального человека. Нормальный человек тем от шизофреника и отличается, что «в какой-то мере» (подчеркиваю, именно «в какой-то мере») осознает иллюзорность этих сюжетов, или, по крайней мере, дает себе отчет, что эту иллюзорность осознают другие. Вряд ли в младшем школьном возрасте ты отважился бы заявить родителям, что они, жалкие и злобные существа, вовсе твоими настоящими родителями не являются, поскольку ты сын межпланетного цыганского барона, и тебя в детстве утащил, подменил и спрятал враждующий клан. А потому тебе положено вежливое обращение и, со временем, принцесса в постель. Большинство все же было нормальным как раз в той мере, чтобы отказаться от таких опасных экспериментов (что? впрочем, не значит, что ты на самом деле в это не верил ). В своих страхах и фантазиях вообще мало кто признается — до той поры, пока они безопасно для тебя не реализуются на бумаге — тобой же или кем-то похожим на тебя. Этим и объясняется успех удачливых авторов «космических опер» — они получают в пользование стандартный набор для акупунктуры, не слишком задумываясь о его происхождении.

Этим же объясняется и успех людей, чьи цели далеко не всегда столь бескорыстны, как цели беллетристов, мечтающих всего лишь о деньгах и о славе. Я говорю о манипуляторах всех мастей, тех, кто выдвигает лозунги типа «они нас зомбируют», «кругом враги», «ты отличный парень, а можешь стать практически всемогущим, причем без особого напряжения — просто для этого сделай то-то и то-то». Причем, выдвигают они эти лозунги и программы, отлично зная, что взывают к глубинному, сущностному шизофреническому началу в каждом из нас. Примеров такой социальной шизофрении, обеспеченной практически гипнотической поддержкой средств массовой информации, в ХХ веке мы навидались достаточно.

5. POST MORTUM

Параноидальная компонента (мания величия в сочетании с манией преследования) практически универсальна, и именно потому использование ее элементов в текстах или видеоряде действует безотказно. Другие синдромы (скажем, садо-мазо комплекс, мания каннибализма, копролалия, или копрофагия 1) встречаются реже, потому произведения, использующие элементы этих страданий хотя и будут пользоваться популярностью, но не в столь широких кругах (примеры найдите сами). Кроме того, «взрослые» страдания в их литературном изводе еще какое-то время будут у нас популярны меньше, чем детские и подростковые — по причине глубинного инфантилизма бывшего советского человека, а то и более космополитического, сущностного инфантилизма, свойственного каждому «культурному» человеку, а читателю фантастики — в особенности.

Что же до самой «Харизмы», то известно, чем она кончается: после курса нового экспериментального препарата больной «…энергичен, доброжелателен, остроумен, пользуется большим авторитетом среди больных и медперсонала… предельно собран и целеустремлен, легко перемножает в уме шестизначные числа, наизусть запоминает газетные страницы с одного взгляда». И намерен делать карьеру…

1Копролалия — стремление навязчиво произносить «запрещенные», «грязные» слова; копрофагия — навязчивый интерес к продуктам обмена вплоть до потребления их в качестве пищи.



   
Свежий номер
    №2(42) Февраль 2007
Февраль 2007


   
Персоналии
   

•  Ираклий Вахтангишвили

•  Геннадий Прашкевич

•  Наталья Осояну

•  Виктор Ночкин

•  Андрей Белоглазов

•  Юлия Сиромолот

•  Игорь Масленков

•  Александр Дусман

•  Нина Чешко

•  Юрий Гордиенко

•  Сергей Челяев

•  Ляля Ангельчегова

•  Ина Голдин

•  Ю. Лебедев

•  Антон Первушин

•  Михаил Назаренко

•  Олексій Демченко

•  Владимир Пузий

•  Роман Арбитман

•  Ірина Віртосу

•  Мария Галина

•  Лев Гурский

•  Сергей Митяев


   
Архив номеров
   

•  №2(42) Февраль 2007

•  №1(41) Январь 2007

•  №12(40) Декабрь 2006

•  №11(39) Ноябрь 2006

•  №10(38) Октябрь 2006

•  №9(37) Сентябрь 2006

•  №8(36) Август 2006

•  №7(35) Июль 2006

•  №6(34) Июнь 2006

•  №5(33) Май 2006

•  №4(32) Апрель 2006

•  №3(31) Март 2006

•  №2(30) Февраль 2006

•  №1(29) Январь 2006

•  №12(28) Декабрь 2005

•  №11(27) Ноябрь 2005

•  №10(26) Октябрь 2005

•  №9(25) Сентябрь 2005

•  №8(24) Август 2005

•  №7(23) Июль 2005

•  №6(22) Июнь 2005

•  №5(21) Май 2005

•  №4(20) Апрель 2005

•  №3(19) Март 2005

•  №2(18) Февраль 2005

•  №1(17) Январь 2005

•  №12(16) Декабрь 2004

•  №11(15) Ноябрь 2004

•  №10(14) Октябрь 2004

•  №9(13) Сентябрь 2004

•  №8(12) Август 2004

•  №7(11) Июль 2004

•  №6(10) Июнь 2004

•  №5(9) Май 2004

•  №4(8) Апрель 2004

•  №3(7) Март 2004

•  №2(6) Февраль 2004

•  №1(5) Январь 2004

•  №4(4) Декабрь 2003

•  №3(3) Ноябрь 2003

•  №2(2) Октябрь 2003

•  №1(1) Август-Сентябрь 2003


   
Архив галереи
   

•   Февраль 2007

•   Январь 2007

•   Декабрь 2006

•   Ноябрь 2006

•   Октябрь 2006

•   Сентябрь 2006

•   Август 2006

•   Июль 2006

•   Июнь 2006

•   Май 2006

•   Апрель 2006

•   Март 2006

•   Февраль 2006

•   Январь 2006

•   Декабрь 2005

•   Ноябрь 2005

•   Октябрь 2005

•   Сентябрь 2005

•   Август 2005

•   Июль 2005

•   Июнь 2005

•   Май 2005

•   Евгений Деревянко. Апрель 2005

•   Март 2005

•   Февраль 2005

•   Январь 2005

•   Декабрь 2004

•   Ноябрь 2004

•   Людмила Одинцова. Октябрь 2004

•   Федор Сергеев. Сентябрь 2004

•   Август 2004

•   Матвей Вайсберг. Июль 2004

•   Июнь 2004

•   Май 2004

•   Ольга Соловьева. Апрель 2004

•   Март 2004

•   Игорь Прокофьев. Февраль 2004

•   Ирина Елисеева. Январь 2004

•   Иван Цюпка. Декабрь 2003

•   Сергей Шулыма. Ноябрь 2003

•   Игорь Елисеев. Октябрь 2003

•   Наталья Деревянко. Август-Сентябрь 2003